Проект "Плесень" (Александр Подольский ака Senoid)

отредактировано Февраль 2011 Раздел: Гонки на выживание
Жуткая жуть.

Комментарии

  • Подольский Александр Александрович (с)
    <!-- e --><a href="mailto:podolskiy@list.ru">podolskiy@list.ru</a><!-- e -->



    Плесень


    Нулевая глава


    Шкет был пьян вдрызг. Об этом говорила не только чугунная голова, но и хлюпающая в штанах пакость. Он попытался встать, но грохнулся обратно в лужу, окончательно превратившись в водяного. С неба крупными каплями валился дождь, смывая силуэт ночного города. В одном из ушей надрывалась автосигнализация, напевая знакомый до боли мотивчик.
    — Еще раз увижу — убью, — сказало крыльцо ближнего подъезда.
    — Сколько можно руки марать об этот кусок… — ворчал друг крыльца.
    Пытаясь сфокусировать зрение, Шкет едва не сломал глаза. Под козырьком от дождя прятались не то трое, не то шестеро здоровых ребят, грозя бомжу многочисленными кулаками.
    Промычав что-то обидчикам, Шкет стал выбираться из лужи — сначала на четвереньках, потом как прямоходящий. Ливень тарабанил по немытой голове, по рваному бушлату, проползал в дырявые сапоги. Шкет с трудом приковылял к дереву и схоронился под широкими ветвями. Теперь вода не лилась как из ведра, а лишь просачивалась сквозь листья.
    — Говнюки! — крикнул он в темноту.
    Из-за стены дождя никто не отозвался. Шум разбивающихся о землю капель заглушал все остальные звуки.
    В окне пятого этажа горел свет. Шкет с грустью посмотрел на него и беззвучно выругался. Давным-давно, когда у Шкета было нормальное человеческое имя, он жил как раз в этой квартире. Однако со своими пьянками-гулянками даже не заметил, как оказался на улице. Для Шкета это событие пролетело как один миг. Вот он в очередной раз направился за «стол переговоров» во дворе, где уже восседала вся местная тусовка «чекушечников». А потом вдруг — бах! — и он спит среди собак под трубой теплотрассы, а жена с новым мужем делают ремонт. Хотя Шкет прекрасно понимал, что сам во всем виноват, и тысячу раз клялся забыть прежнюю жизнь, в родной подъезд его всегда тянуло. Особенно под градусом. Тем паче, что код от подъезда он самым мистическим образом вспоминал только в полуобморочном состоянии.
    — Говнюки, — вполголоса повторил Шкет, отворачиваясь от сонной девятиэтажки.
    Похлопав по карманам, сигарет он не нашел. Все их скромные запасы остались в гараже, который вскрыл Колюня. Шкет ушел оттуда, как только дошел до кондиции. Он догадывался, чем может закончиться вечер, и скорее всего ребята сейчас либо мешками спали друг на друге, либо уже давали показания. Возвращаться туда было бессмысленно, да и опасно. Шкет поглядел наверх. Дождь кончаться не собирался, заливая всю округу. Осень выдавалась на редкость холодной.
    Нужно было где-то переночевать и наконец проспаться. С тех пор, как почти везде поставили кодовые замки, жить стало заметно тяжелее. Да и местные жители как с цепи сорвались, чуть что — сразу в морду. А некоторые и вовсе любили оружием перед носом помахать. Конечно, бомж ведь не человек, так — штаны на лямках. Участковый скорее поверит в нашествие мертвецов, чем в незаслуженно покалеченного бродягу.
    Ноги еле-еле волочились вперед, промокшая насквозь одежда камнем тянула на дно разливающейся по дороге реки. В таком состоянии и при такой погоде на улице находиться было нельзя, и Шкет вспомнил о двушке. Она никогда не запиралась, да и ставить замки на руины, которые давно пора было сносить, никто не додумался. Шкет знал, какие вещи рассказывали об этом доме, но единственной странностью считал жильцов, которые остались плесневеть в этом двухэтажном склепе.
    Дом спал или только притворялся. Свет не горел даже у входа в единственный подъезд, с козырька тянулись дождевые нити. Шкет прошел мимо заросшей паутиной и грязью каморки вахтера. После пожара эта комната практически не поменялась и выглядела как законсервированная гробница. Преодолев дверь, Шкет оказался посреди длинного коридора, слева и справа уходили в темноту ряды квартир. Часть из них давно уже была необитаема, другая все еще хранила жизнь. Шкет чувствовал какое-то родство с местными погорельцами, которые пытались выжить в рассыпающемся доме. Им так же некуда было деваться, крошечная точка на карте города никого не интересовала.
    Под ногами шуршали куски каменной плитки, по сторонам заколоченные двери соседствовали с темными провалами. Мрак пожрал все лампочки, отправив дом в вечную ночь. Контур лестницы появился перед глазами, когда Шкет уже налетел на ржавые перила. Пользуясь полоской железа как канатом, Шкет, подтягивая свою пьяную тушу, поднялся на второй этаж. Тут, казалось, было еще темнее. В дальнем конце коридора, у второй лестницы, мелькнул и тут же погас неровный огонек. Кто-то из жильцов. Лестница продолжала загибаться крюком, утыкаясь в чердачную дверь. Шкет сполз по стене и приземлился на широкой площадке, которая нависала над вторым этажом. Чердак, запертый аж на три замка, Шкета не интересовал, на вытоптанном крысами полу ему было по-королевски комфортно. Он постелил промокший бушлат вместо простыни и устало завалился сверху. Из черной воронки первого этажа донесся детский плач.
    Он уже не раз ночевал тут, так что лежанка была знакомая. Но теперь ему что-то не нравилось. Запах. И это была не та вонь, которую Шкет таскал за собой, как букет всех известных болезней. Ароматы немытого тела отступали на второй план. Здесь водилось что-то протухшее еще раньше.
    Глаза привыкли к темноте, а голова немножко прояснилась. В крышу стучался дождь, свирепствуя все сильнее. Шкет мог видеть очертания лестницы и небольшие куски обоих этажей. Туда-сюда в пролете плавала тьма. Запах крепчал, забивая нос, словно над головой бушевал ливень из дерьма. Шкет решил, что неподалеку кто-то сдох и теперь тихонько догнивает, но проверять ничего не стал. Он слишком устал, промок, да к тому же сам не дружил с Мойдодыром. Стараясь дышать через рот, Шкет скинул сырые сапоги и свернулся клубком на бушлате. Сон вполз в него очень быстро и высосал сознание из продрогшего тела.
    Сначала ему подумалось, что пришло утро. Однако вокруг по-прежнему густел мрак, а дождевые капли продолжали прорываться на чердак. Шкет поднялся на локте, пытаясь вспомнить, что его разбудило. Снизу хлопнула дверь. Скорее всего, на втором этаже, ближе к середине коридора. Кто из жильцов мог не спать в такое время? Шкет старался не шуметь, не хватало, чтобы его еще и отсюда выгнали.
    Он присел и прислушался. Внизу было тихо, только ветер гудел в щелях меж оконных рам. Шкет взглянул в лестничный пролет и ему вдруг показалось, что на первом этаже стало гораздо темнее. Странный запах уже обволакивал его с ног до головы. Сквозь оставшийся хмель в голову пролез недавний разговор с Колюней.
    — Тебе что, медом намазано в этой двушке? — спрашивал тот.
    — Да иди ты, все лучше, чем под лавкой валяться.
    — Не скажи. Плохой это дом, Шкет, и ничего хорошего там уже не будет.
    — Дом как дом, — говорил Шкет. — Развалюха обычная. Там хоть никто не гоняет. Да и не так часто меня туда заносит. Все больше по синей лавочке.
    — А ты хоть раз там дворняг местных встречал? Или котов уличных? А им ведь тоже холодно бывает. Чует зверье что-то, чует. Ну, а вообще, ты лучше меня знаешь, что про этот огарок рассказывают.
    Шкет знал.
    — Народ отсюда куда-то девается, — продолжал Колюня. — Может, и правда съезжает. А может…
    — Хорош байки травить, не в том мы с тобой уже возрасте.
    — Как знаешь, — кивнул Колюня, — но меня туда не затянуть.
    — Посмотрим, как ты зимой запоешь.
    — Давай доживем сначала, а там уж и поглядим…
    Образы были такими яркими, будто он только что отсмотрел видеозапись. Шкет вновь глянул вниз. Первый этаж растворился в темноте, словно нижнюю часть дома затопили нефтью.
    — Что за херня, — проскрипел он.
    Вонь стала проникать в мозг, дурманя разум. Шкет опустил ногу на одну ступеньку вниз, но тут же прижался спиной к закрытой чердачной двери. Второй этаж наполовину скрылся в чернильной реке, барабанная дробь дождя над головой походила на стук молотка.
    Шкет забился в угол, наблюдая, как снизу поднимается темнота. Второй этаж уже ушел под черный туман, небольшая лесенка на чердак исчезала ступенька за ступенькой. Пальцы не слушались, но Шкет все же нащупал во внутреннем кармане бушлата зажигалку. Он вытянул руку вперед и надавил на кнопку. Глухой щелк огня не родил, видимо, зажигалка наглоталась воды. Шкет протер ее о штанину и попробовал снова.
    Щелк.
    В маленьком кусочке света Шкет только успел разглядеть поросшее мхом лицо, исчезающее за складками темноты. Зажигалка чуть не выпала из рук, и все пространство наводнила самая черная ночь. Лицо было всего в паре метров поодаль. Прямо у стены, у самых его ног. Пламени не хватало надолго, и спустя несколько секунд зажигалка отзывалась только сопением газа.
    Щелк.
    Никого, только юркие тени на осколках пола. Огонь вновь потух, и что-то дернуло Шкета за ноги. Отсчитав спиной несколько ступенек, он вырвался и стал ломиться в дверь чердака. Шкет ее не видел, он не видел вообще ничего, словно ему вырвали глаза. А вот запах он чуял, и от одного этого заплесневелого духа внутренности ворочались в тощем животе. Сжимая зажигалку, он повернулся к лестнице. Разглядеть кого-то было невозможно, но Шкет ощущал чужое присутствие. Казалось, тьма залезла в каждый кусочек этого здания, в каждую щель, а теперь собиралась поселиться и в нем. Руки дико тряслись, зажигалка в ладошке приросла к коже. Шкет нащупал кнопку, но выпустить наружу огонь духу не хватало. Он знал, что увидит в неровном отсвете, знал, что никогда больше не покинет этот дом. Шкет знал, что прямо сейчас умрет.
    В лицо дунула теплая волна гнили, что-то коснулось плеча.
    «Плохой это дом, Шкет, и ничего хорошего там уже не будет», — слова Колюни вспыхнули в голове и тут же исчезли в бездонной черноте вокруг. Шкет последний раз в жизни поднял зажигалку.
    Щелк.


    Итого выстрадано: 9 526 знаков с пробелами
  • Часть первая. Аварийный №10
    Глава первая


    Кукушка точно была с придурью. Безродный сидел тут больше часа, а деревянная птица появлялась из старомодных часов уже раз пять, словно выходила покурить. При этом никаких звуков она не издавала, а только пялилась на восседающих снизу людей. И всем своим видом кукушка давала понять, что плевать ей хотелось на такого гостя агентства, как Безродный.
    — Вот, собственно, и все варианты, — сказал человек, чье имя Безродный забыл даже быстрее, чем обычно.
    — Ясно.
    — Что поделать, цены растут очень быстро. Теперь снять приличную «однушку» и за ползарплаты не все могут. Но дешевле вам никто ничего не подберет, я гарантирую.
    Безродный полистал бумаги с номерами домов, квартир и ценами. Последние цифры его только огорчали. Хотя было и одно исключение.
    — И все-таки, почему тут такая цена? — спросил Безродный, указывая на одну из строчек в общем списке.
    Менеджер закатил глаза.
    — Артем, ну я же уже говорил вам много раз. Цена такая низкая потому, что это плохой дом. Да, я не хочу вас обманывать. Это плохой дом, старый, но в нем вполне можно жить. Просто особого комфорта от этой квартиры не ждите, там его отродясь не было. Но за такие деньги вы в лучшем случае сможете потянуть комнату в общежитии, с туалетом и кухней на этаже. Так что решать вам.
    — Там хоть что-то есть внутри? Или голые стены?
    — Нет, что вы, — чуть оживился безымянный менеджер, — там имеется и кровать, и шкаф, и все кухонные принадлежности, кроме техники. На окнах решетки, кстати. Плюс есть маленький черно-белый телевизор, который остался после прошлых хозяев.
    — Почему-то у меня в голове непрерывно звучит пословица про бесплатный сыр, — пробурчал Артем.
    — Понимаю, я бы тоже насторожился. Поэтому я сразу вам и сказал, что квартира в плохом состоянии. У нас все по-честному. Однако, как я понимаю, выбор у вас невелик.
    — Это точно, — кивнул Безродный, встречая очередной выход психованной кукушки на публику.
    Артем не мог себе позволить арендовать нормальную квартиру, по крайней мере сейчас. Но и спать в своем «каблуке» он тоже больше не мог. Уехав от родителей три года назад, Артем мыкался по съемным квартирам, часто менял работу и успел растерять связи со всеми друзьями детства. Самостоятельная жизнь оказалась далеко не такой, как он представлял. Но возвращаться в родной город он не собирался, слишком уж помпезно был обставлен его уход. Садиться на шею родителям на пороге собственного тридцатилетия было бы нечестно в первую очередь по отношению к старикам. Точка невозврата давно осталась за спиной, и Артем это знал.
    — Хорошо, давайте посмотрим.
    — Что посмотрим? — удивился менеджер.
    — Как что, квартиру.
    — А я разве не сказал? Смотреть на нее вы сможете сколько угодно, только после подписания договора. Слишком мало времени, мои коллеги уже кого-то туда заселить планируют. Может, такого же, как и вы, ограниченного в средствах молодого человека, а может, чистоплотную семью таджиков из семидесяти человек. Такая уж специфика работы, кто раньше встал, ну, вы в курсе.
    Безродный понимал, как это называется. Развод, самый настоящий развод. Ему втюхивали квартиру, куда не могли заселить ни одного здравомыслящего человека. При этом выдумав какую-то байку про то, как квартира оказалась в собственности агентства. Хорошо, если там хотя бы крыша над головой имелась, а то ведь этот хмырь-менеджер поселит в коробке из-под пылесоса и глазом не моргнет.
    — Черт с вами, — выдохнул Безродный. — Давайте свои писюльки. И ключи.
    — Отлично, — заулыбался менеджер. — Анкеты все мы заполнили, так что осталось только в договоре расписаться.
    — А почитать?
    — Конечно, можете и почитать. Стандартная форма, ничего особенного.
    — Ага… Ладно, и так у меня полное ощущение, что душу дьяволу продаю. — Безродный поставил несколько закорючек на белоснежных листах. — Будь что будет. Ничему меня жизнь не учит, авантюрист, блин.
    — Вы зря переживаете, крыша над головой у вас теперь есть — а это самое главное. Какая-никакая, но своя жилплощадь. — Менеджер ловко сгреб все бумаги в папку и поднялся. — На этом все, оплата до пятого числа каждого месяца. Спасибо, что обратились в наше агентство.
    Безродный взял ключ со стола. Самый обычный ключ, каких миллионы. Значит, хотя бы дверь там была. А это уже кое-что.
    — И вам спасибо, — не слишком доброжелательно сказал Артем. — За труды.
    Когда он выходил из кабинета, кукушка наконец-то заголосила, словно радуясь очередной провернутой сделке.
    На улице было ветрено, по дороге носились пестрые листья. Низкое небо висело прямо над головой, словно держась на верхушках деревьев. Артем прошел к парковке и уселся за руль старенького, но еще очень даже живучего «москвича», который и был его единственным кормильцем в последнее время. Непостоянные заработки «бомбилой» Артем чередовал с перевозками всего на свете, благо кузов у «каблука» был как раз для таких целей. Худо-бедно на еду хватало, но с той поры, как Артема уволили из газетной конторы, платить за прежнее жилье стало нечем. Потому и потребовались такие меры с арендой кота в мешке, зато в три раза дешевле.
    В кармане забренькал мобильник. Артем достал телефон и уставился на незнакомый номер. Завывания «Раммштайна» продолжались недолго.
    — Да, слушаю.
    — Безродный Артем Сергеевич? — спросили с той стороны.
    — Да.
    — Это Марина вас беспокоит, из отдела кадров компании «Скиф». Мы с вами вчера встречались.
    — Да, здравствуйте, Марина.
    — Мы рассмотрели ваше резюме, ваша кандидатура нас вполне устраивает. Если вас все еще интересует вакансия водителя-экспедитора, то можете завтра подъезжать в офис оформляться.
    Артем почувствовал, как сильнее забилось сердце, как по рукам пошла приятная дрожь. Чего-чего, а хороших новостей он точно не ждал.
    — Спасибо большое, обязательно приеду.
    — Не забудьте паспорт, трудовую, а лучше привезите вообще все имеющиеся на руках документы.
    — Хорошо, так и сделаю.
    — Отлично, до свидания.
    — До свидания.
    Артем выдохнул и улыбнулся отражению в зеркале заднего вида. У него появилась работа, причем неплохо оплачиваемая. Плюс своя берлога, которая уж точно просторнее кабины «каблука».
    — А жизнь ведь и не такая хреновая, как кажется, — проговорил он, заводя мотор.
    Эта мысль сопровождала его на всем пути до нового жилища. Но как только Артем отыскал дом номер десять по улице Железнодорожников, хорошее настроение растаяло в наплывающих с неба сумерках. Стоя перед двухэтажкой, которую будто на днях бомбили немцы, Безродный лишь надеялся, что внутри она выглядит не так страшно.
    Но, конечно же, он ошибался.

    Итого выстрадано: 15 983 знаков с пробелами
  • Дом походил на заброшенный двухъярусный крематорий. С крыши по стенам спускалась угольная чернота, заползая в пустые окна. Тяжеловесную фигуру здания пересекали две огромные трещины, словно сама природа поставила крест на двухэтажке. Окна недосчитывались стекол, решетки на голых рамах смотрелись как издевательство. С первого взгляда можно было понять, что некоторые квартиры пустуют уже очень давно. Безродный насчитал как минимум три мертвых окошка на первом этаже и пару на втором. А ведь была еще и обратная сторона дома. Артем как-то раз набрел в Интернете на фотографии Чернобыльской Зоны Отчуждения с предложениями туристических поездок в город-призрак Припять. Дом, в котором он только что снял квартиру, словно пришел с тех самых картинок. Не хватало разве что растущих из оконных провалов деревьев.
    Он взобрался на крыльцо и открыл измазанную граффити дверь. Слева была какая-то забытая солнечным светом комнатушка, справа — ряды почтовых ящиков. Безродный пробежался взглядом по полупрозрачным цифрам и насчитал аж сорок квартир. Теперь он понял, почему не получил ключа от почтового ящика, — его просто не на что было запирать.
    Следуя за трещиной в полу, словно за нитью Ариадны, Безродный вышел в затемненный коридор. Окна были только по обоим углам помещения, поэтому свет сюда несла пара грязных ламп. Квартиры равномерно распределялись в доме по десять штук с каждой стороны от входа, пятерками выстроившись друг против друга. Кое-где вместо дверей зияли черные пустоты, похожие на выклеванные глаза черепа.
    Рядом с входом на дверях квартир значились цифры «пять» и «шесть», поэтому Безродный решил, что нумерация идет от угла у лестницы. Пол покрывала кирпичная крошка, всюду валялись ошметки плитки, а в выбоинах засели слои грязи и земли. Номера своей квартиры он не нашел, но сразу оказался у нужной двери. От цифры «четырнадцать» осталась только единичка, так что опознавать жилище пришлось по соседним квартирам. Дверь выглядела более-менее сносно, не считая выковырянного с мясом глазка. Безродный вставил ключ в скважину и щелкнул замком. В этот момент открылась совсем другая дверь, слева от Артема. Вышедший в коридор мужчина был одет в черную куртку, на голове сидела старомодная кепка. Увидев Артема, незнакомец остановился и опустил на пол мешок. В другой руке он держал лопату с перемотанным изолентой черенком.
    — Здравствуйте, — произнес Безродный.
    Из-за плохого освещения и козырька кепки лицо мужчины разглядеть не удавалось. Между ними было метров десять, и Артем развернулся к новому соседу.
    — Меня Артем зовут, я тут поживу у вас немного, — стараясь улыбаться, проговорил Безродный.
    Мужчина кивнул, подобрал с пола мешок и молча затопал к выходу. Перед тем, как он исчез за дверью, Артему все же удалось его разглядеть и по усталому лицу в морщинах определить, что это уже скорее старик.
    — Я тоже очень рад знакомству, — проговорил Артем пустому коридору. — Славно поболтали.
    Он улыбнулся и переступил порог своей новой квартиры.
    Внутри было уже не до улыбок. Обои на стенах не держались, покрываясь волдырями или совсем отклеиваясь. Прихожая была завалена каким-то хламом, на полу грязным свертком лежал дырявый ковер. Артем прошел в единственную комнату. Ситуация тут оказалась не лучше. В уголках потолка зеленела плесень, прямо над лампой расплывалось огромное пятно. Кровать стояла у окна, выходящего на пустырь. Решетки тут и впрямь имелись, хотя Артем с трудом мог представить вора, который захочет влезть сюда поживиться. Шкаф где-то растерял обе дверцы, на пустых полках томилась пыль. Под ногами шелестели бесконечные развороты газет, срастаясь в огромный кроссворд.
    — Добро пожаловать, — выдавил Безродный, оглядывая свои владения.
    Он открыл окно, чтобы хоть чуточку выветрить затхлый запах, и отправился на кухню. Вполне приличный стол и сносный холодильник отошли на второй план, когда в поле зрение вполз провал на потолке. Словно прорубь над головой, дыра с метр диаметром ютилась у трубы отопления, идущей по стояку на второй этаж.
    — Вот так вентиляция, — прошептал Артем.
    В дыру можно было разглядеть голые стены квартиры сверху. Безродный взял с пола швабру и чуть стукнул по краям провала. С потолка посыпались остатки штукатурки. Артем отложил швабру, решив не усугублять и без того хреновую ситуацию. Как бы потолок вообще не обвалился.
    Артем взглянул на часы, которые показывали семь вечера. Времени на уборку было не так много, к тому же за день тут никак не управиться. Артем подошел к кухонному окну и выглянул на улицу. Вид был не из тех, за которыми гоняются фотографы. Поросший травой пустырь подкрадывался прямо к дому. Справа от него располагались мусорные контейнеры, чуть дальше высились ряды кособоких гаражей. Там, где среди высокой травы росла уродливая буква «П», бывшая когда-то футбольными воротами, мужик в черной куртке и старомодной кепке копал яму. Темнота уже почти коснулась земли, а солнце закладывало последний вираж к горизонту. Сосед активно орудовал лопатой, словно заправский землекоп. Артем смотрел на странного типа пока ему не надоело, а потом покинул кухню. До ночи нужно было привести аховую квартиру в более-менее приличный вид.
    Весь разнородный хлам от прошлых жильцов отправился на свалку, туда же последовали и такие предметы интерьера, как «газетный» ковер и развалившееся кресло, в котором, кажется, кто-то жил. Вообще гораздо проще было выбросить квартиру целиком вместе с домом, но пока позволить себе этого Артем не мог. Через два часа ощущение разрухи не так бросалось в глаза, разве что кухонный потолок по-прежнему напоминал дыру, из которой по шесту в гараж спускаются пожарные. К удивлению Артема, в квартире был свет, а из кранов текла вода, причем не отдающая хлоркой.
    Безродный погрузил в контейнер очередной пакет с обломками стен и обернулся к пустырю. Там никого не было. На улице окончательно стемнело, холодный ветер, казалось, стал задувать со всех сторон. В окнах дома зажглись огни, и за стеклами зашевелились тени. Все-таки жизнь в этой развалюхе еще теплилась, а значит, и Артем справится. Тем более что после легкой уборки на квартиру можно было смотреть без приступов тошноты.
    — Бог в помощь.
    Артем повернулся на голос. Перед ним стоял очень худой человек в милицейской форме, по черным волосам уже пробежалась седина, острый подбородок ничуть не уступал такому же носу. Мужчина курил, и вокруг него размазанным по тьме привидением вился дым.
    — Спасибо, — откликнулся Безродный.
    — Болейко Сан Саныч, старший лейтенант, — представился мужчина. — Местный участковый.
    — Безродный Артем. Мне посчастливилось снять квартиру в этом особняке.
    Болейко понимающе улыбнулся.
    — Без просмотра, я так полагаю?
    — Ну да, — кивнул Артем. — Видимо, в агентстве боялись, что меня в местной роскоши что-то может смутить. Решили сделать сюрприз.
    — Это да, это они могут. — Болейко растоптал каблуком окурок и достал новую сигарету. — Надолго к нам?
    — Теперь уже и не знаю. Видимо, пока второй этаж на голову не упадет.
    Болейко хохотнул и вместе с дымом выпустил наружу гавкающий кашель. Утерев рот, он подошел ближе.
    — Ну что же, будем знакомы, Артем.
    — Будем, — Артем пожал участковому руку. — А что с домом случилось? Что он старый, это и так понятно, но разве подобные развалины не пора приравнивать к памятникам культуры и все такое прочее?
    — Тебе помощь какая нужна? — спросил вдруг Болейко.
    — Да вроде нет, вещи я и сам из машины перетащу.
    — Пойдем, помогу, — сказал участковый. — Заодно и пообщаемся.
    Они носили сумки с вещами из кузова «каблука». Весь нехитрый скарб Артема не занял и трети машины. Болейко для приличия ознакомился с документами нового жильца четырнадцатой квартиры и, убедившись, что все в порядке, предложил ему не «выкать». Перетаскивая баулы с одеждой, он рассказывал про дом, не расставаясь при этом с сигаретой.
    — У нас его все зовут «Аварийный №10». В прошлом это военное общежитие, ты наверное видел помещение напротив входа.
    — Ага, — кивнул Безродный, — только не заходил. Но на квартиру не похоже.
    — Конечно, это же сортир общественный. Стоит с давних времен. Потом здание реконструировали, санузлы поставили в каждой квартире, а военных куда-то выгнали. И стал это самый обычный жилой дом — два этажа по двадцать квартир, ничего интересного.
    — И что же тогда произошло?
    Болейко достал пачку, в которой, видимо, никогда не кончались сигареты, и прикурил очередную.
    — Пожар. Пять лет назад дело было. Слава богу, никто не погиб, но дом пострадал прилично.
    — Мягко говоря.
    — Во-во. У нас же в стране как: что огонь не сожрет, то пожарные затопят. Отсюда и все местные красоты, включая обугленные участки крыш и плесень повсюду.
    Одежду они уже перетаскали, и теперь каждый нес к подъезду по две связки книг.
    — Вот тут вахтеры спали во времена общежития, — указал Болейко на заброшенную каморку, которую Артем приметил с самого начала.
    Безродный ногой приоткрыл дверь своей квартиры, и они вошли внутрь. Свет в квартире замигал и погас.
    — Вот этого еще не хватало, — проговорил Артем, но свет тут же вернулся.
    — Проводка, — сказал Болейко. — Электричество порой шалит, так что запастись свечами или фонариком лишним не будет.
    Артем поставил книги у шкафа и поднял глаза к лампе. Яркий свет тек с потолка, плавно ложась на неровности комнаты. Тени кучковались по углам.
    — И как же тут народ живет? — поинтересовался Безродный.
    — А что делать, как-то живут. Многие уехали после пожара. Кто-то сразу, кто-то позже, некоторые и вовсе будто исчезли, никому ничего не сказав. — Болейко сделал новую затяжку, и Артему подумалось, что зарплату участковому выдают куревом. — Остались только те, кому жить больше негде. Да и ты вряд ли от хорошей жизни тут оказался.
    Они уселись на кухне, благо здесь нашлась пара допотопных табуреток. Безродный поставил на плиту чайник со свистком. Сначала он прикинул, что надо бы купить в дом электрический, но потом вспомнил сцену с мигающей лампой. Такой чайник наверняка бы сожрал из розетки все электричество без остатка. Приспособив под пепельницу одну из чашек, Артем обнаружил неплохой набор посуды.
    — Чай будешь?
    — Нет, спасибо. Я пойду, пожалуй. Перекурю только.
    У Артема рвалась наружу какая-нибудь колкость, но пришлось сдержаться. Все-таки подтрунивать над участковым-дымоходом было рановато, не настолько они узнали друг друга.
    — И что, — вспомнил один важный вопрос Безродный, — домоуправлению тоже насрать? Неужели нельзя было обратиться куда-нибудь повыше?
    Болейко только нахмурился, пытаясь выпускать дым кольцами.
    — Пробовали не раз. И телевидение приезжало, сюжеты о доме крутили по центральным каналам, ты даже, может, и видел чего. Но дальше болтовни дело не двигалось. Местная администрация до сих пор обещает всех переселить в новостройку или еще куда. Мол, потерпите чуток, и все будет замечательно. И метраж увеличат, и компенсацию выплатят. Обещают уже пятый год.
    — Совсем тут жить нельзя?
    — Можно, как показывает практика. Только вот чем дальше, тем сложнее. Фундамент начал съезжать, утечки газа постоянные, — Болейко взглянул на ошарашенного Артема. — Хотя чего я тебя пугаю, не все так ужасно.
    — Нет уж, давай дальше. Должен же я владеть информацией, елки-моталки.
    — Да что тут скажешь, ты и сам все увидишь. Состояние дома, конечно, никудышное, и капитальный ремонт он уже не выдержит. Но у тебя еще не самая плохая квартира. Есть и такие, в которых сквозные щели на улицу смотрят. Там вообще как в скворечнике живут.
    Безродный указал наверх, и участковый задрал голову. На плите заголосил чайник.
    — Ну да, не шибко красиво, — заметил Болейко. — Но там никто не живет, так что и подглядывать некому.
    — А! — притворно обрадовался Безродный. — Так это ж совсем другое дело! А я-то, дурак, расстроился сначала.
    Он влез в пакет с продуктами, который захватил по пути к дому. Яйца, колбасу и сыр Артем запихнул в пустой холодильник, не забыв включить его в розетку. Распотрошив пачку с чаем, он бросил один пакетик в кружку и залил кипятком.
    — Ты еще молодой, прорвешься, — продолжал Болейко, задымив уже все вокруг. — А представь, как тут старикам жить?
    — Меня чужие старики мало волнуют, если честно.
    Болейко затушил сигарету и кивнул.
    — Ладно, пойду я. Рад знакомству. Если что, обращайся, постараемся помочь.
    — Хорошо, спасибо.
    — Да не за что пока. Я, может, иногда заходить буду. Сам понимаешь, работа такая.
    — Да не вопрос, заходи. Хоть от скуки не помру.
    Когда дверь за участковым закрылась, Безродный посмотрел в глазок. Приникнув к круглой дырке в двери, он подумал, что выглядит полнейшим идиотом. Нужно было либо покупать нормальный глазок, либо заделывать щель и не позориться. Но это все дела будущего, пока и без того проблем хватало. Тусклый свет коридора передал участкового темноте у выхода. До того, как подъездная дверь скрыла черты Болейко, Артем увидел вспышку огня на уровне его головы. Через секунду кашель раздавался уже с улицы.
    Артем опробовал ванну с некоторым сомнением, но вопреки опасениям кожа не стала отваливаться кусками и даже не чесалась. Одежду он отгладил своим старым утюгом на кухонном столе и повесил в шкаф. Никаких жуков и прочей мерзости там не обнаружилось.
    Заснуть не удавалось. В голове мелькали события дня, коих набралось немало. Артем повернулся набок, и ему стала видна ночь за окном. Черное небо просвечивали редкие звезды, луну накрыло тьмой вместе со всеми кратерами. Безродный закрыл глаза. Пару дней назад, когда у него не осталось ни работы, ни жилья, он был уже на грани. На грани чего, вспоминать не хотелось, за это обычно попадают в Ад. Но он выкрутился, и теперь мог почувствовать себя человеком. Пускай пока и в таких условиях.
    Сон все не шел, и Безродный поднялся попить воды. Ходить босиком по такому полу было чистым безумием, поэтому он первым делом нацепил тапки. Добравшись до кухни, Артем повернул кран, но тот отозвался мерным гудением. Ни холодной, ни горячей воды не было.
    — Просто супер.
    Он выключил свет и уже почти вошел в комнату, как из подъезда раздался шорох. Артем секунду проторчал на месте, раздумывая, не выглянуть ли туда. Любопытство взяло верх, и он оказался перед покалеченным глазком. В подъезде стало темнее, словно горела всего одна лампа. Среди облака теней никого не наблюдалось. Площадка будто вымерла, как ей и полагалось в такой час. Артем отвернулся от двери, и что-то бахнуло очень близко. Снаружи, рядом с квартирой. Артема передернуло. Мурашки пробежались по телу не то от холода, не то от испуга. Он стоял в метре от двери и пялился на глазок. До него вдруг дошло, что через такую дырку кто угодно может смотреть и с той стороны. От этой мысли у него вдруг подкосились ноги. В этот момент в подъезде хлопнула дверь. Безродный, чуть успокоившись, шагнул к глазку. Никого и ничего, подъезд спал. Артем проверил замок на двери, на всякий случай повесил цепочку и протопал к кровати. Зарывшись в одеяло, он взял мобильник с тумбочки. Часы показывали полтретьего ночи. Хорошие ему попались соседи. Одни что-то закапывают на пустыре и никак не реагируют на приветствие, другие по ночам шляются и дверьми хлопают. Хорошо хоть цепями не гремят…
    Артем залез с головой под одеяло и зажмурился. Завтра предстоял очень важный день. На пустыре волнами качалась трава. Ветер за окном шелестел деревьями и шептал что-то неразборчивое. Дом погрузился в тишину, и Безродный уснул.

    В куске: 15 128 знаков с пробелами
    Всего: 31 112 знаков с пробелами
Эта дискуссия была закрыта.